!DESKTOP_VERSION!
Димитар Бербатов. «Мой путь». Укрощение неподдающегося мяча. Глава 1. Часть 4

Димитар Бербатов. «Мой путь». Укрощение неподдающегося мяча. Глава 1. Часть 4

В этой части Димитар рассказывает, как важно, чтобы у детей были положительные примеры перед глазами, а ещё делится новой границей своего таланта.

Реклама

✳✳✳

Глава преступной группировки

Поскольку мои бабушка и дедушка работали, меня пришлось отдать в садик. Я ненавидел это место, но в таком возрасте было сложно сопротивляться тому, что не нравится, да и у родителей другого варианта не было. Однако, когда я немного подрос, я все-таки кое-что придумал. Двор садика был огорожен забором. Отец всегда привозил меня на наших «Жигулях», высаживал и уезжал. И как-то раз ко мне в голову пришла идея прорыть туннель под этим забором. Я начал копать, на это ушло несколько дней. И вот однажды туннель стал достаточно большим, чтобы я смог сбежать. Так я и начал сбегать из садика, как только отец привозил меня туда.

В 6 лет я пошёл 7-ю начальную школу имени Кузмана Шапкарева. Рядом с нашим домом были две начальные школы. Кстати, в то время учителя из этих школ ходили по домам, нахваливали каждый свое место и просили родителей отдать детей именно туда. Меня отдали в школу номер 7. Не знаю, почему именно туда. Может, потому, что там учился мой отец и многие знакомые ребята со двора. Эта школа мне нравилась ещё тем, что она располагалась недалеко от дома, и я мог поспать чуть-чуть подольше. А ещё я ходил туда самостоятельно, потому что в те времена родители могли не беспокоиться за детей, отпуская их одних в школу.

Моя школьная жизнь началась в большом здании с огромным количеством классов, со старыми, потёртыми партами, с полуразрушенным спортивным залом, с большой площадкой и столовой, где мне предстояло провести большую часть своего времени и где из меня пытались сотворить более разумное существо.

Школа оказалась интересным и весёлым местом. Меня любили учителя, а я очень любил физкультуру. Несмотря на то, что я якобы был немного застенчивым, стоял в сторонке и общался только с некоторыми детьми, меня все любили. Меня уважали, потому что я хорошо играл в футбол. Все хотели играть в моей команде, и из-за этого появлялось какое-то чувство особенности и исключительности. Иногда мы считали, что игра важнее уроков, и поэтому прогуливали их, просили девочек прикрыть нас. И так как им нравились мои глаза, а я уже мог флиртовать, они не могли мне отказать в помощи. Учителей такими шалостями, конечно, не проведёшь, но, несмотря на это, я все равно оставался их любимчиком. Что касается уроков, то их я учил всегда (ну, или почти).

Ещё мне нравилась история. Я любил слушать про Болгарию, её героев, войны, сражения, правителей и др. Чтобы выучить всё, нужно было многое запоминать, я не стремился к этому, мне просто нравилось узнавать новое. И по сей день я люблю читать биографии разных правителей, людей, которые добились в своей жизни чего-то важного и значительного. Мне интересно знакомиться с ними и находить ключи от их успеха. География тоже мне нравилась, интересно было слушать про различные страны.

Иногда, когда у меня заканчивались деньги, я бегал поесть домой. И могло случиться так, что в школе меня теряли на пару часов, и это всё из-за PlayStation. Так примерно выглядела моя жизнь до восьмого класса. Потом я неожиданно понял, что хочу красиво одеваться, но мои попытки выглядеть модно провалились. У моего отца был зелёный тренировочный костюм команды «Перун» (из города Кресна), на котором было написано «Greenhouses». Как-то я без разрешения надел этот костюм, дополнил его блестящими туфлями и пошёл в школу в полной уверенности, что я самый модный. Видели бы вы, с каким видом я зашёл. Это было похоже на момент, когда Ван Бастен вошёл в раздевалку «Милана». Как хорошо, что все остальные разбирались в моде так же, как и я.

Ещё у отца была желтая рубашка в черный горошек. Как же она мне нравилась. Я так хотел её надеть! И вот наконец случай подвернулся. Я пошёл в ней на… свидание. У нас в Благоевграде было лишь одно место для таких встреч – напротив универсального магазина, рядом с часами. Но я всегда любил выделяться и поэтому назначил встречу у скамейки неподалеку. Я жутко волновался. Моё первое свидание, да ещё и с девочкой из своего класса. Только рубашка меня и успокаивала. Немногое помню об этом свидании. Знаю, что пошёл на него, чтобы не отставать от сверстников, и чувствовал, как рубашка придавала какую-то особенность. После этого мы стали встречаться.

Как-то вечером мы гуляли, держась за руки, и тут я вдруг увидел своего отца. Как я тогда хотел провалиться сквозь землю. К счастью, он просто кивнул головой и прошёл мимо. Вскоре после этого случая та самая девочка объявила мне, что нам нужно расстаться. Должно быть, ей хотелось хоть иногда поговорить о чем-то.

Больше всего из тех вещей, что делали взрослые, мне нравилось водить машину и бриться. Знаете, я был одним из тех парней с такими ужасными подростковыми усиками, которые сильно раздражали меня. Я хотел их сбрить, но отец запрещал. Однако я всегда делал так, как хотел, и поэтому при первом же удобном случае я избавился от них. Это было чертовски больно, зато выглядеть я стал лучше. Так я побрился впервые в жизни.

В школе я занимался своим любимым делом – играл в футбол. Мы каждый день собирались на школьной площадке и гоняли мяч. Как-то раз после игры завязался разговор, из которого я узнал, что идет запись в секцию по легкой атлетике. Поэтому я, будучи неплохим футболистом, решил попробовать. Мы оставались в школе после занятий, и тренеры занимались с нами. Они рассказывали, как правильно бегать, а после этого мы бегали по кругу или шли в спортивную подготовительную академию Благоевграда, чтобы потренироваться в прыжках в длину, беге на 60 метров и на длинные дистанции. Спустя какое-то время мы стали участвовать в соревнованиях по легкой атлетике, проходивших в Софии.

Прямо на окраине города находилось заведение «Чёрный дрозд». Там мы часто ели, обсуждали планы на день, а после возвращались в автобус и отправлялись на соревнования. Так я и полюбил легкую атлетику. Я участвовал в забегах и прыгал в длину. У моей мамы даже сохранились грамоты за победу в прыжках в длину и забеге на 60 метров. До сих пор мне нравится легкая атлетика, и я часто смотрю соревнования по телевизору. Безусловно, этот вид спорта помог мне в будущей карьере. Занимаясь легкой атлетикой, я, конечно же, не забывал про футбол. И вот в какой-то момент мне пришлось выбирать: футбол или атлетика. Ответ был очевидным.

Еще я ходил на плавание и гимнастику, и вообще в спорте у меня был большой потенциал. Но футбол выбрал меня, а я выбрал его.

Прежде чем я записался в спортивную академию, я тренировался с одним парнем, Иво, который жил на 8-м этаже в моём доме и являлся нашим предводителем. Нам так нравился футбол, что мы постоянно вместе играли и поддерживали друг друга. Однажды мы решили тренироваться минимум по два часа в день. Мы играли, играли, играли, очень сильно устали и думали, что прошло уже много времени, а оказалось, что прошло только 15 минут. Но это никак не повлияло на мою любовь к футболу, и поэтому однажды я сказал отцу, что хочу серьезно заниматься этим видом спорта. Сейчас я понимаю: хотя и казалось, что отец не интересовался моими спортивными успехами и не разговаривал со мной об этом, он наверняка постоянно наблюдал за мной. Мы понимали друг друга без слов. Он знал о моих способностях к футболу, но не навязывал своего мнения по поводу этого. Отец дал мне возможность самому понять, чем я хочу заниматься. И мой выбор, конечно, пал на футбол, чему отец был очень рад.

Школа мне дала много новых друзей. Одним из них был мой лучший друг, Иван Тричков по прозвищу Шумето, с которым мы сидели за одной партой. В то время в Болгарии были популярны так называемые «борцовские организации», VIS и SIK, которые ассоциировались с преступностью и рэкетом. Поэтому нам как-то раз пришла в голову блестящая идея создать что-то похожее, и мы с Шумето, будучи детьми, решили собрать свою собственную «группировку».

Преступность осталась только на бумаге
Преступность осталась только на бумаге

Оглядываясь назад, я понимаю, как же сильно дети пытаются подражать взрослым и как важно им иметь перед собой человека, на которого стоит равняться. Мы слышали о бандитских организациях и решили, почему бы не создать свою? Мы видели, как курили взрослые, почему бы и нам не начать так делать? Поэтому мы сидели в школе и рисовали на парте пепельницу. Точнее, я рисовал, потому что у меня неплохо это получалось. Закончив это дело, мы доставали ручки, брали их в рот и притворялись, будто курим, стряхивая пепел в пепельницу. Мы делали это потому, что так делали взрослые. Например, я часто видел, как курил мой отец, заядлый курильщик. Но в основном мы изображали мальчишек постарше.

Как-то, сидя в классе биологии напротив нашей пепельницы, мы пытались придумать название нашей группировке. Тогда в моде были названия из трёх букв. Мы сидели, «курили» и думали над названием. И вдруг нам пришла мысль назваться «ГЗГ-1». Какая глупость, но на тот момент нам казалось это гениальным названием. Расшифровывалось оно как «Группировка по захвату и грабежу». Главарями и единственными членами этой группировки были я и Шумето, поэтому мы начали набирать туда ещё ребят со школы. И тем же временем на каждой парте, батарее, доске и везде, где только можно, мы писали «ГЗГ-1». Так мы метили нашу территорию.

Дошло до того, что однажды о нашей организации написали в местной газете с заголовком: «В школе создана новая организация “ГЗГ-1”». Мы с Шумето вообще не подозревали, что такое может произойти, что наша организация попадет в прессу. Но самое плохое во всей этой истории было то, что мы учились в младших классах, в то время как в школе были старшеклассники, которые действительно считались авторитетами. У них были свои компании, куда нам был вход закрыт. Собственно, поэтому мы и решили создать свою группировку. Когда о «ГЗГ-1» написали в газете, эти ребята заинтересовались нами. Наверное, они как предводители чувствовали себя униженными. Поэтому как-то на перемене ко мне и Шумето подошел один из этих парней и сказал: «Эй, вы двое. На перемене жду вас за спортзалом. Нужно поговорить!» Мы чуть в штаны не наложили со страху!

Мы начали придумывать, что им сказать, даже думали отчислиться из школы, потому что не знали, что они собираются делать. Бить? А может, что-то ещё? В конце концов, мы решили поступить как мужчины и принять последствия своих действий. И вот наступил тот самый перерыв, во время которого я обычно ел бутерброд и не заботился ни о чем на свете. Но в этот раз на бутерброд надеяться не приходилось, потому что я был уверен, что нас будут бить. Но за что? Мы ведь ничего не сделали, просто написали повсюду «ГЗГ-1» и всё. Наступил час икс. Мы с трясущимися ногами спускались вниз по лестнице. Те ребята были на целую голову выше. Один из них спросил: «Кто организатор вашей компании?» Мы начали запинаться, нервно моргать и, в конце концов, признали свою вину. Тогда старший из них спросил: «Вы что, хотите, чтобы мы вас побили?» А в ответ я и Шумето бормотали какие-то невнятные оправдания. После этого они заставили стереть всё написанное, чтобы избежать ужасных последствий. Вот так и распалась наша быстро набирающая обороты организация. Но есть и плюс – мы остались целы.

Вспоминая прошлое, удивляешься, как из такой безобидной идеи может получиться такая история. Плохо, что у детей в детстве не всегда есть человек, на которого он может равняться, ведь это очень важно. Сейчас эта история вызывает у меня смех, но тогда мне было совсем невесело. Хорошо, что о «ГЗГ-1» знали только я, Шумето и еще пара ребят, которые так же, как и мы, считали себя уже достаточно взрослыми.

Было время, когда мы постоянно играли в свару – карточную игру на деньги. Все наши выигрыши мы тратили до копейки на еду. Шумето и я хорошо в неё играли, поэтому однажды я так поверил в себя, что сыграл с отцом, перед этим долго его упрашивая. В три минуты он сделал меня, забрал все деньги и не вернул их. Я всегда находил себе друзей среди детей, которые были старше меня. Я хотел учиться у них, хотя зачастую то, чему я у них учился, лучше было бы никогда не узнавать.

✳✳✳

Рисование

Большое желание рисовать, как, собственно, и играть в футбол, проснулось во мне благодаря отцу. Однажды он поставил портрет, который совсем недавно нарисовал, на книжную полку, чтобы все его видели. Наш телевизор «Велико Тарново» [марка телевизора болгарского производства – прим. пер.] также находился на книжной полке. У нас были серьезные споры из-за этого телевизора! В то время не было ТВ-пультов, так что для выбора одного из немногих доступных каналов тебе приходилось подняться на ноги, подойти к телевизору и нажать на кнопку. Мой отец, брат и я сидели на диване и что-то смотрели. Потом начиналось другое шоу, и кому-то было необходимо подняться и сменить канал. Но кому? После некоторого времени препираний и ворчания чаще всего выбирали младшего – моего брата. Когда его не было рядом, то приходилось это делать мне. Наконец, если и меня не было дома, у отца не оставалось выбора – он сам переключал канал.

Так вот, телевизор стоял на книжной полке в гостиной, и, по каким-то непонятным причинам, отец специально для нас расположил там экспонат собственного творения – портрет, нарисованный карандашом. Поскольку этот портрет постоянно находился прямо перед нашими лицами, мой вопрос отцу о том, кто же его нарисовал, был логичным. «Что ж, его нарисовал я». Хмм… окееей. Но постепенно я обнаружил, что меня интригует это занятие. Я брал карандаш, смотрел на разные вещи и рисовал их. Больше всего я любил рисовать персонажей комиксов из детских журналов. Начинал с наброска – и вау! Получилось! Мне нравился результат. Отец также отмечал мой талант и был заинтригован. Конечно, не было аплодисментов и криков «Браво!», но он явно был впечатлен.

Сначала я рисовал исключительно для себя, чтобы люди не мешали мне и чтобы избежать их насмешек над моими художественными начинаниями. Когда ты ребенок, ты недостаточно уверен в себе, и одной глупой насмешки достаточно, чтобы обидеться и всё бросить. Но, как только я понял, что я становлюсь хорош в этом деле, я почувствовал, что готов продемонстрировать мои работы отцу, матери, брату и тете. Постепенно я пришел к осознанию того, что я был неплох, что у меня есть необходимые качества для рисования. С тех пор рисование стало частью меня. До сих пор, если я вижу что-то, я чувствую, что могу это нарисовать. Без проблем. Я точно не новый Пикассо, но могу сказать, что хорошо рисую как любитель. Я не знаю, хорош ли до сих пор мой отец в этом деле, но в те времена он действительно показывал класс. Между прочим, тот самый портрет, нарисованный отцом, стал ключом, открывшим мой талант.

Автор
Димитар Бербатов
Перевод
Мария Тимохина, Андрей Кулязин
Редактура
Евгения Шестакова
КнигиДимитар БербатовАвтобиография

Другие материалы

Все легенды на месте! Обзор матча против «Вест Хэма»

20 сентябрь
2 014

Новая солонка для аргентинского психа. Как «Юнайтед» предал Джеймса

17 сентябрь
4 304

Уле, проснись, ты обосрался. Итоги поражения от «Янг Бойз»

15 сентябрь
6 675

Комментарии

Наверх