!DESKTOP_VERSION!
Димитар Бербатов. «Мой путь». Укрощение неподдающегося мяча. Глава 1. Часть 2

Димитар Бербатов. «Мой путь». Укрощение неподдающегося мяча. Глава 1. Часть 2

В этой главе Димитар рассказывает о своих самых близких людях и своём детстве. В этой части Димитар поведает о своих бабушках, дедушках и детстве в деревне.

Реклама

✳✳✳

Мои любимые бабушка и дедушка

Так нам и жилось – три поколения в одной квартире, взрослые заботы и детские шалости. Отец моей мамы – дедушка Асен – был водителем грузовика. Вы не представляете, как мне нравилось ходить с ним на работу, мне казалось, что там невероятно весело. Дедушка, однако, моего энтузиазма не разделял. Семейной машиной были огромные вишнёвые «Жигули» советского производства. В Болгарии их называли «Жигула».

Больше всего я обожал машину (конечно, после футбольного мяча). И вот однажды дедушка разрешил мне сесть за руль нашей «Жигулы». Мне пришлось ради этого каждый упрашивать его и ныть всю дорогу в Клисуру – его родную деревню. Она простирается на пустынных холмах на границе с Македонией. Тогда там было четыре дома или около того, а сегодня, должно быть, еще меньше. Поездки в Клисуру – это прежде всего работа на огороде. Я работал не покладая рук, мне казалось, если я буду помогать, у меня будет больше шансов сесть за руль. Но этого не произошло, и поэтому я решил, что могу просто взять машину без спроса.

 

Интересно, задумывался ли когда-нибудь дедушка, почему в какой-то момент я перестал даже спрашивать его, могу ли взять машину. Кстати, я научился водить, наблюдая за ним. Просто смотрел, как дедушка обращается с коробкой передач и рулем, и всё. Я вечно доставал его просьбами поводить самому, и это сработало. Он разрешил мне проехаться 5-10 минут до первой ошибки под его наблюдением. Двух-трёх таких поездок хватило, чтобы я научился.

А однажды дедушка принес домой собаку. Все так обрадовались, кроме мамы. Но её можно было понять – дома и так было не протолкнуться, а тут ещё и собака. Мы назвали её Сара. Я Саре нравился не очень – она рычала на меня и не подпускала к себе, из-за чего я очень расстроился. Однажды она пропала, мы долго искали, а когда не нашли – сильно загрустили.

В это сложно поверить, но я с трудом подпускаю к себе людей, не говоря уже о близких отношениях. А вот дедушка – совсем наоборот. Душа компании, он был очень общительным и легко заводил новых друзей. Когда он больше не мог работать на грузовике, он стал охранником. Но независимо от того, чем он занимался, мы с братом всегда шли за ним. Часто его чуть не увольняли из-за нас. Мы были пронырливы и любопытны – всегда что-то искали, куда-то влезали. А что именно искали – понятия не имею. Вот так прошло мое раннее детство.

Должно быть, это было где-то в первые годы после падения коммунизма. Сложное было время, много людей потеряли работу, денег в стране не было совсем. Моей семьи это тоже коснулось, к тому же примерно тогда дедушка вышел на пенсию. Как-то раз мы проснулись в шесть утра, чтобы встать в очередь в магазине в Благоевграде – нужно было купить хлеб. Вся Болгария тогда стояла в очередях. Мы сменяли друг друга на посту в очереди. Стоит слегка зазеваться – упустишь место, а это значит, что все усилия напрасны. Придется снова идти в конец очереди.

Самое гнетущее в этом было то, что, во-первых, приходилось ждать часами, а во-вторых, хлеба могло просто не хватить на всех. Очередь за хлебом была самой длинной из всех, что я когда-либо видел в детстве. Если вы никогда не сталкивались с чем-то подобным, вы даже представить себе не сможете такое сейчас. Но для меня и брата это даже было чем-то вроде игры: мы, смеясь, влезали в очередь. В общем, веселились, как могли. Но всякому веселью есть передел: заиграешься – и дома не будет хлеба. Иногда всё раскупали до нашей очереди, и вот тогда было совсем не до смеха. Периодически приходилось даже идти до магазина много километров, просто чтобы купить хлеб. Этот хлеб был теплым и вкусным, целую буханку можно было съесть до возвращения домой. Этим мне и запомнилось правительство Андрея Луканова – холодной зимой, тёплым хлебом и очередями.

Дедушка Асен был человек эмоциональный. Когда в газетах стали писать обо мне как о перспективном футболисте, он приклеивал эти статьи к своей двери. Он смотрел каждый мой матч по телевизору и с нетерпением ждал, когда я приеду домой из Софии. Дедушка мог разрыдаться, лишь завидев меня, обычно через какое-то время мы уже плакали вместе. Моя бабушка была такой же. Так и получалось – я плакал сначала с дедушкой, а потом и с бабушкой. Но это были слезы счастья!

Мою игру в Англии они уже не увидели. Они бы, наверное, так обрадовались! А плакать стали бы, наверное, ещё дольше.

Я уже играл за «Байер», когда однажды в Леверкузен приехал отец. Я будто чувствовал, что он хочет мне что-то сказать. Отец не решался начать, а я не знал, как спросить первым. Он в итоге нашел в себе силы, чтобы сказать: «Мита, дедушка Асен умер». Меня как молнией ударило. Я сидел неподвижно и молчал. «В смысле умер? Как умер? Когда?». «На мои именины, – на отце лица не было. – 7 января. Извини, мы просто не знали, как сказать тебе. Знали, как ты тяжело это перенесешь». И тут я, наконец, окончательно осознал, что дедушки больше нет. Меня как обухом ударили – перед глазами поплыло, я едва не упал в обморок. Я ушёл в другую комнату.

А ведь на следующий день была тренировка. Я вообще понятия не имел, как мне после такого тренироваться... Но мне пришлось. Не знаю, как передать, насколько было тяжело. На тот момент для меня это был самый сильный удар в жизни. Мы были невероятно близки с дедушкой Асеном. До сих пор я вспоминаю о нем как о самом добром человеке, которого я встречал, и мысли эти полны любви и грусти.

 

Моя бабушка Мария собирала картонные коробки на бумажных фабриках. «Мне нужно немного подзаработать, малыш». Я думал о том, как она в таком почтенном возрасте находила в себе силы, чтобы так работать, а потом отдать всю свою зарплату нам с братом. Мы же, как придурки, спускали всё в зале аркадных автоматов... Бабушка Мария была такой же доброй, как дедушка Асен, к тому же она была очень верующей. Она постоянно молилась и привила мне и брату христианские ценности. Это для меня очень личное, об этом непросто говорить, но, возможно, именно из-за бабушки для меня вера – это в первую очередь доброта.

Бабушка как-то раз подарила мне книгу о Христе, которую я всегда ношу с собой. Мне кажется, что это она меня оберегает. На каждый праздник она дарила шоколад. Он приносил радость, и такую радость мы могли себе позволить. Я тогда пообещал себе, что, когда вырасту, буду покупать бабушке по шоколадке каждый день.

Бабушка всегда была добра и с пониманием относилась ко мне и к брату. Но бывали и исключения. У одного такого исключения было имя – «Юность». Легендарный советский телевизор. Маленькая белая пластиковая коробка с вращающимися кнопками на корпусе. А главное – антенна. Прежде чем настроиться на определенный канал, нужно было поколдовать над антенной. Как я уже говорил – мы с братом и бабушкой жили в одной комнате. Я и Асен ложились спать рано, и бабушка заставляла нас отвернуться к стене. Никакого телевизора! Ещё меня поражало, что бабушка всегда садилась на заднее сиденье машины, когда дедушка за рулем. Даже и не знаю почему. Может, в знак уважения к нему.

Когда умерла бабушка, мне было даже тяжелее, чем когда ушёл дед. На этот раз это случилось в день рождения отца. Я летел домой из Германии. Когда самолет сел, у меня зазвонил телефон. Звонил отец, я весело его приветствовал. Однако голос его был печален: «Бабушка Мария умерла». Я встал как вкопанный посреди аэропорта. Немного придя в себя, я сел в машину и поехал в Благоевград. Никогда в жизни я столько не плакал, как на похоронах бабушки.

✳✳✳

В деревне

Мой отец родился в деревне Марикостиново. Его родители жили там, и мы с братом проводили с ними часть лета. Как же нам сначала не хотелось туда! Мы ведь из Благоевграда, мы городские, ну какая нам деревенская жизнь. Летом родители говорили: «На каникулах вы едете к дедушке». И их можно понять. Уверен, родителям просто хотелось немного отдохнуть. Всем нам иногда нужен перерыв. Сейчас я их прекрасно понимаю.

Впервые отправляясь в деревню надолго, мы с братом плакали и ныли. В перерывах между рыданиями я умолял: «Пожалуйста, не оставляйте меня там!». Не сказать, что я не хотел побыть с бабушкой и дедушкой, – дело было в том, что я там не знал никого, у меня там не было друзей. Даже не знаю, что бы я делал без брата? Но плакал я только в первый раз. В дальнейшем мне даже не хотелось возвращаться в Благоевград. Мы познакомились с местными и нашли много новых друзей. Хотя в моем случае это всегда было немного сложно. Мне нужно время, чтобы лучше узнать человека и самому открыться новому знакомому.

Приезжая в деревню, мы всегда помогали в огороде. Утром садишься в тележку, едешь в поле, потом на огород. Так и работаешь до вечера. Иногда мы собирали табак. Закончив, мы ехали обратно на телеге, запряженной ослом, гружёные собранными табачными листьями. Я хорошо с этим справлялся. А мои руки были вечно липкими от смолы. Кто знает, сколько собранного мной табака пошло на сигареты? Работа была тяжелой, зато после трудов еда была такой вкусной. Помидоры, фета и хлеб – такое вот меню. Я и сейчас был бы не против так питаться. Для меня это не проблема.

Постепенно успокоившись и свыкнувшись с деревней, я понял, что сюда приезжали дети из других городов. Мы с братом нашли с ними общий язык, и каникулы стали не такими уж и плохими. Позже, окончательно полюбив Марикостиново, мы начали играть в футбол на местном стадионе. С ним я даже кое-кого ассоциировал... Но главная ассоциация с Марикостиново – это мой дед Мицо.

Мой дедушка Димитар, в честь которого меня назвали, был исключительный персонаж. У старого Мицо было в запасе множество историй. Его все уважали, он был хозяином в доме. Он всё контролировал и мог всё объяснить. Как-то он рассказывал мне о своих футбольных подвигах, а я смеялся. «Кто? Ты, дедуль? Футболистом?». Дед довольно резко отвечал: «Если мне не веришь – спроси отца, спроси, каким футболистом я был!» И он начинал рассказывать истории о деревенском клубе «Струма». «Знал бы ты, внучок, сколько раз я их спасал». Все эти истории сначала показались мне немного странными, но потом я узнал, что это чистая правда.

Вы представить себе не можете, какой огромный след в чьей-то жизни может оставить скромная деревенская команда. Футбол может захватить твоё воображение и очаровать тебя, где бы ты ни жил. Он становится образом жизни, неотъемлемой частью тебя. Футбол – явление поистине феноменальное.

Дедушка Мицо был тоже своего рода феноменом – феноменом Марикостиново. В деревне был клуб для пенсионеров, и иногда мы ходили туда вместе. Я всегда любил общаться со старшими. У них всегда есть чему научиться. Можно послушать интересную историю, узнать их взгляды на жизнь. В клубе для пенсионеров всегда было интересно. Стоило старикам только узнать друг друга лучше, и они превращались в мальчишек. Они веселились, играли в карты, весело кричали и улюлюкали. У женщин бы от таких слов завяли бы уши, но ведь женщин вокруг и не было, на то эти карточные игры и были мужскими. Такими я и запомнил стариков в клубе для пенсионеров.

Я внимательно смотрел и слушал, а они играли в карты или шахматы и пили ракию. О, ракия – это отдельная тема! Гордость Марикостиново. Её гнали в перегонных кубах, фильтровали, очищали, разливали по бутылкам и пили. Дедушка, конечно, был ценителем ракии.

Особенно смешно было столкнуться с каким-нибудь раздолбаем на улице. Казалось, что в деревне все родственники. «Здорово, брат. Как оно?» Дружище, какие мы братья? Я даже не знаю тебя. У нас фамилии разные. А ты меня называешь братом! Но, с другой стороны, что-то в этом было. Это ощущение близости и товарищества – все всех знали, ходили в гости, помогали друг другу.

Каждое 24 мая, в День Кирилла и Мефодия, в Марикостиново проходила деревенская ярмарка. Продавали всякое – в основном безделушки и китайские игрушки. Покупаешь такую, а она тут же ломается. Приходилось возвращаться к прилавку и просить деньги обратно. Там продавалась сахарная вата, леденцы на палочке и сахарные яблоки. Именно эти вещи я и ассоциирую со счастливым детством. Ещё на ярмарке проходили поединки по борьбе. Мужики ожесточённо боролись, а главным призом был телёнок. Победитель хватал телёнка и гордо им потрясал. Волшебное было зрелище!

Вы даже представить себе не можете, насколько весело было на ярмарке! Отовсюду играла музыка, все танцевали и радовались. Для болгарских деревень такие ярмарки не редкость. Сейчас всё совсем не так, ярмарок стало меньше. Страна сильно поменялась. А жаль, ведь в детстве мы так радовались ярмаркам.

Уже позже, когда я заиграл в «Байере», дедушка Мицо любил брать меня с собой на ярмарку, чтобы похвастаться. Невероятно важный, он медленно прохаживался, задрав нос. Он плёлся как черепаха. Я спросил его: «Дедуль, а почему ты так медленно идешь?». И он ответил: «Не торопись, Мите, я хочу, чтобы все нас увидели». И так мы еле шли по ярмарке, и каждый прохожий останавливал нас и спрашивал: «Мицо, как дела?» или: «Мите, как дела?» Все меня узнавали. Думаю, дедушке было это очень приятно. Он водил меня по ярмарке, как циркового медведя. Я даже разговаривал с отцом об этих ярморочных проходах: «Пойми, он твой дед, ему нравится тобой гордиться. Сколько раз в году ты приезжаешь? Он хочет, чтобы ты был рядом, чтобы ты побыл с ним». Я отнёсся к этому с пониманием, и прогулки с дедушкой показались мне ещё веселее.

Я понятия не имею, сколько метров между первым и последним прилавком, может, 100, но между ними собиралась вся деревня. Люди искали что-то, покупали товар или просто болтались без дела. Эти 100 метров превращались для меня в 100 километров. Иногда я хотел сбежать, но сдерживался, и экскурсия продолжалась, пока со мной все не поздоровались. И в какой-то момент выяснялось, что почти вся ярмарка – это мои родственники: «Мы к вам в гости заходили. Мы двоюродные братья бабушки Верки. А мы родственники дедушки Мицо по отцовской лини». Я тогда думал: «Ничего себе, целая деревня родственников!».

Моя бабушка Верка тоже уделяла мне много внимания. Но, в отличие от моего деда, она не хотела выставлять меня напоказ. Она была настоящей хранительницей домашнего очага. Везде должен был быть порядок, а стол идеально накрыт. Бабушка посвятила всю себя счастью и комфорту близких. Она меньше говорила и больше делала. У неё была светлая и добрая душа...

С дедушкой Мицо связано бесчисленное количество забавных моментов. Разговаривая по телефону, он всегда пытался дать мне совет. Думаю, у каждого отец и дед дают советы. И пусть даже он иногда ошибался, я никогда не говорил ему: «Дедушка, ты не прав». Я не делал этого, чтобы он радовался, помогая мне. Даже когда я был в «Манчестер Юнайтед», дедушка Мицо продолжал давать советы. И я всегда отвечал: «Хорошо, дедушка, я сделаю, как ты говоришь...»

В итоге и я, и мой брат быстро поменяли своё отношение к деревне. Как мы ошибались в первый раз, когда расплакались и не хотели ехать туда! Больше всего мы ждали каникулы. Беззаботная жизнь, лето, Маркастиново, счастье и футбол!

Как и случае с бабушкой Марией, я снова был в аэропорту, когда узнал, что умер дедушка Димитар. Я снова возвращался домой в Болгарию, и снова обо всём мне сказал по телефону отец. Я уже не раз брал Премьер-лигу с «Манчестер Юнайтед», был лучшим бомбардиром, а теперь играл за «Фулхэм». Но я бы все это отдал без раздумий, лишь бы вернуться в деревню и увидеть дедушку Мицо живым и здоровым.

Как и в прошлый раз, я взволнованно взял трубку: «Что случилось, пап? Я скоро буду дома». Он тихо ответил: «Дедушка умер». Только не это! Я просто не мог поверить! Это снова случилось. Ужасное дежавю. Голова начинает кружиться, захлёстывают эмоции, а потом просто замираешь. Любой, с кем случалось подобное, знает, что это такое. Каждый, кто хоть раз терял близких, понимает, о чем я. Эти моменты самые тяжелые в жизни каждого человека. Никакой промах в футболе, травма или упущенный титул не сравнится с потерей близких.

В конце концов, бабушка Верка заболела Альцгеймером. Когда дедушка Мицо умер, соседские женщины стали заботится о ней. Когда мы приехали в деревню навестить её, она нас не узнала. До этого момента я с таким не сталкивался. Вы сидите и разговариваете с любимой бабушкой, а она даже не узнаёт вас. «Бабушка, это я». Но она этого не понимает, и с этим ничего не поделать. Иногда, она узнавала меня: «Да, как дела? Как дела, внучок? Не хочешь покушать?» Просто не понимаешь, как реагировать. Что сказать? А что бабушка ответит? Как вообще говорить с ней?

Бабушки и дедушки занимают особое место в сердце любого. И если вы были с ними близки, невыносимо, когда они уходят. Когда умерли мои дедушка и бабушка, всем было тяжело, но для меня это была личная трагедия.

Автор
Димитар Бербатов
Перевод
Рузанна Жанимова, Денис Давыдов
Редактура
Евгения Шестакова
КнигиДимитар БербатовАвтобиография

Другие материалы

Сульшер идеально справился со своей задачей. Будет ли успешным следующий шаг?

26 ноябрь
6 443

Успешный дебют Кэррика. Итоги матча против «Вильярреала»

24 ноябрь
2 362

Зеркальный лабиринт. Что Сульшер оставил следующему тренеру «Манчестер Юнайтед»

22 ноябрь
6 051

Комментарии

Наверх